Николай ВАЩИЛИН
КАК Я УЧИЛ ХОЛМСА ПРИЁМАМ БОРЬБЫ БАРИТСУ
|
Начали мы с познавательного вопроса – что такое борьба баритсу. Как мастер спорта СССР по борьбе самбо и дзюдо я, по его мнению, должен был это знать. Но я честно признался, что про такую борьбу ничего не слышал. А у Конан Дойля читал только «Собаку Баскервилей». Но осмелился предположить, что окончание в слове «баритсу» должно указывать на японское происхождение. Хорошо известные в России виды японской борьбы дзю-до и дзю-дзютсу наводили на эту мысль. Тут же подсевший к нам оператор Юрий Векслер подтвердил мои догадки и обещал найти рассказ, в котором он точно читал про японские корни баритсу. Рассказ назывался «Пустой дом». Но в этом можно было не сомневаться, так как в конце девятнадцатого века в Европе японское боевое искусство было в большой моде. Мои запросы в Публичной библиотеке ничего не дали. Профессор кафедры сценического движения ЛГИТМиК Иван Эдмундович Кох и профессор кафедры единоборств института физкультуры им. П.Ф. Лесгафта Константин Трофимович Булочко только пожалели, что среди них уже не было замечательного французского боксёра и фехтовальщика Эрнесто Лусталло, который бы наверняка дал точный ответ. Про борьбу баритсу никто не знал. |
Другой важной проблемой для создателей фильма была финальная сцена схватки на краю пропасти, в которой профессор Мориарти, промахнувшись, падает в пучину. Профессора должен был играть Иннокентий Смоктуновский и речь могла идти только о его дублёре. Но прежде чем обсуждать личность дублёра, я напомнил Игорю Фёдоровичу аналогичный эпизод падения с обрыва героя Константина Райкина в фильме Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих». И, несмотря на моё участие в фильме Михалкова, мы сошлись на том, что такой же трюк будет выглядеть неинтересно. Тем более, что матёрый преступник Мориарти тоже должен был знать пару-тройку хитроумных приёмов убийства. На этой паузе недоумений мы и решили обсудить всё на месте.
Масленникову эта идея понравилась, но он выразил желание, чтобы зритель смотрел на драку с некоторой долей иронии. Не юмора, свойственного дракам в фильмах Чарли Чаплина, а тонкой иронии людей, понимающих бессмысленность происходящего. Как у Рабиндраната Тагора:
|
Мой личный жизненный опыт борьбы со злом, воспитанный моим тренером по самбо Александром Массарским, подводил меня к тому, что зло само должно погубить себя, наткнуться на преграду. Её, эту преграду, только нужно вовремя подставить. Размышляя и пробуя схему поединка, в котором роли бойцов исполняли Игорь Масленников и Марк Каплан, стало ясно, что такой изнурительный бой на краю пропасти должен был привести противников к полному изнеможению. Да ещё не выходила из головы фигура полковника Морана, добивающего убийцу профессора Мориарти – Холмса.  Игорь Масленников и Марк Каплан изображают сцену драки Холмса и Мориарти, апрель 1979  Режиссёрская разработка схватки (фрагмент) Так в моей голове родилась финальная фаза смертельной схватки и гибели противников. По моему мнению, они должны были завершать схватку, сцепившись на земле из последних сил и неумолимо катясь к краю пропасти. А вот тут Её Величество Судьба, оказавшись на стороне благородного Холмса, позволит ему, оказавшись внизу, уцепиться за камни обрыва, а Мориарти, на первый взгляд удачно, оседлает его сверху. Хотя бы для того, чтобы сцепившись вместе утонуть в пучине пропасти. Но одежда Холмса – ненадёжный захват, она рвётся и Мориарти соскальзывает в пропасть один, оставив на выступах скал счастливчика Холмса. Теперь ему останется только обхитрить охотника на тигров, сымитировав свою гибель после его метких выстрелов по рукам сыщика. |
 Режиссёрская разработка схватки (фрагмент) Финал был принят на ура. А это главное в любом деле. Конец – делу венец. Теперь, когда стало ясно, чем схватка закончится, можно было подумать и о том, как она будет проходить. Во-первых – как долго. Во-вторых – в каком темпе. И в-третьих – с помощью каких приёмов, проявляющих характеры противников. Теперь нужно было изучить характеры противников, посмотреть на их природную пластику, придумать им приёмы атак и защит на протяжении всей схватки, а потом обучить их этим приёмам до автоматизма. По сути дела поставить с ними танец, па-де-де, в котором они продемонстрируют свои характеры, заинтригуют зрителей и придут к финалу, от которого у зрителя вырвется крик радости за любимого героя. Мои уважаемые помощники Игорь Масленников и Марк Каплан, к сожалению, не могли мне помочь в этих поисках на краю обрыва и мы вернулись в Ленинград. Захватил я с собой лишь точное представление о качестве площадки под ногами, множестве скользких камней на ней и её очертание до безопасных зон. |
|
 У камеры – ассистент оператора А. Устинов
|
 Режиссёрская разработка схватки (фрагмент) В результате репетиций и поисков к сентябрю сложилась полная схема схватки безоружных противников. Нужно сказать, что все уличные бои имеют довольно много общего. Противникам нужно выиграть момент и внезапно сократить дистанцию. Это не так просто сделать, так как другой постарается эту дистанцию сохранить безопасной. Эта наиболее затяжная и трудная часть поединка. Сократив дистанцию, атакующий много сил тратит на атаку, но она может наткнуться на эффективную защиту и контратаку и ситуация будет проиграна. А вместе с ней и весь бой. На дальней дистанции противники используют удары, зачастую малоэффективные, которые наталкиваются на защиту или не попадают в цель. Тогда, сблизившись, противники используют захваты, броски и удушения. Они обхватывают и переворачивают друг друга на земле, пытаясь остаться в выгодной позиции сверху и нанести решающий удар. К концу репетиций было решено отказаться от боксёрских ударов. Несуетливая, уверенная пластика Ливанова подталкивала к такому решению. Кроме того, боксёрская техника требовала подготовленной площадки для быстрой перемены дистанции. Камни не позволяли противникам передвигаться прыжками. Молниеносные, внезапные броски для смертельного захвата, кровожадная борьба в захвате за выгодную позицию по отношению к краю пропасти, освобождение от захватов ударами в болевые точки и удар головой – вот арсенал поединка двух непримиримых врагов, представляющих две школы – атакующую, агрессивную школу английского преступного мира и школу восточной мудрости и изворотливости интеллектуала, вполне подходящую для иероглифа конан-дойлевского языка «баритсу».  Общий план места съёмки В сентябре вся съёмочная группа картины «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» приехала в Пицунду. Мы поселились в пансионате на берегу моря, а Василий Борисович – в Доме творчества писателей, на пляже которого мы и репетировали поединок. Почти не нарушая съёмочный процесс других эпизодов, где был занят Василий Ливанов, мы ежедневно репетировали. Утром – часовая тренировка на физические кондиции, используя бег по песку и плавание в море. И обязательное троекратное повторение всей схемы схватки в медленном, а вернее – в удобном темпе. Пятилетний сыночек Василия Борисовича Ливанова, Боря, с интересом наблюдал за репетициями и сам пробовал выполнять приёмы. Вечером, после съёмочного дня – часовая тренировка по технике исполнения отдельных приёмов, и в конце – полная схема схватки с максимальной скоростью и нагрузкой. Потом, когда уже опускалась темнота, расслабляющее плавание в тёплом море. Вода точит камни, время лечит и учит. Ливанов и Евграфов обрели прекрасную спортивную форму, стали выносливыми и координированными. Через месяц занятий актёры стали предлагать ввести новые, более сложные приёмы. Эти нововведения на определённом этапе я запретил, чем вызывал их недовольство и раздражение. Особенно артачился неугомонный, самовлюблённый Витя Евграфов. Моя задача была выработать у них такой автоматизм и скорость исполнения приёмов, чтобы в них был виден профессионализм бойцов. Метод съёмки этой сцены, её значимость для фильма не позволяли использовать в качестве дублёров профессиональных спортсменов. Каскадёры только демонстрировали актёрам образцовое выполнение приёмов и страховали их. Не так часто, как мне бы хотелось, но директор Григорий Прусовский давал нам автобус, костюмеров, гримёров и мы ехали репетировать на съёмочную площадку в ущелье – на Гегский, но для нас настоящий «Рейхенбахский водопад». Я снимал наиболее интересные фазы схватки и ракурсы на свой «Салют», чтобы потом показать оператору и режиссёру. Когда я чувствовал, что терпение актёров на пределе, я заканчивал репетицию.  |
Однажды мы приехали после проливных дождей и обалдели от зрелища. Водопад низвергался холодной Ниагарой. Площадка была мокрая от воды. На уступ скалы, с которой повисали актёры, было невозможно ступить. Костюмы через минуту промокали насквозь. Но это было великолепно. Это создавало такую атмосферу, которую было нарочно не сыграть ни Станиславским, ни Немировичем-Данченко. Я настоял на съёмке.
|
|
|
 Экспрессия внезапной и смертельной атаки ва-банк Мотор! Камера! Начали! Снимаем сцену, когда Мориарти выбрасывает нож. Потом выбрасывает шляпу. Поза Мориарти абсолютно спокойна, как будто он и не собирается драться. И вот первый внезапный смертельный бросок Мориарти с захватом за горло. Плохо. Вяло. Невыразительно. Нет стремительности, мощи. А главное – вероломной внезапности профессора преступного мира. Пять дублей – в корзину. Говорю ему, что он не Мориарти, а Красная Шапочка. Она была надета у него на голове с эмблемой «Адидас». Действует безотказно. Евграфов бросается пантерой, едва не выталкивая из кадра Ливанова. Ливанов освобождается от захвата тычковыми ударами в подключичную область. Это чистый символ. Но яркий, хорошо прочитываемый на экране. Другой бросок – напряжённая борьба в блоке, удар Мориарти головой в лицо Холмсу. Это привет от преступного лондонского мира. Типичный удар бандитов всего мира, но особенно боксёров англичан. Оператор Лапшов снимает всё крупно. Лица актёров видны прекрасно, а намёк на то, что стоят они на краю пропасти, куда только что улетела шляпа Мориарти, создают струи водопада на втором плане. Снова захват за горло, и снова освобождение захватом за кисти одноимённых рук с последующим скручиванием. |
Репетиция потери равновесия на краю пропасти
Правильная поза Мориарти перед атакой |
 Эта поза – уже отсебятина, она гротескная и лишает атаку внезапности, и к тому же смахивает на каратэ, которого в те времена ещё не было в Европе Вот тут общий план и потеря равновесия на краю пропасти. Но Мориарти удержался и снова готов к бою. Вот тут Евграфов мстит мне и утрирует стойку, напоминающую стиль каратэ. Лучше бы встал в боксёрскую. Мориарти и Восток – темы несовместимые. Он должен создавать образ преступного мира, лондонского дна. Стойка Мориарти должна скрывать его планы и делать атаку внезапной. Как это было сделано в первом кадре. Или они с Холмсом в одну секцию борьбы баритсу ходили?  Николай Ващилин в костюме Холмса и Виктор Евграфов Немного отдыха, горячий чай, капли в нос Холмсу, и, конечно, сигарету в рот. Художник по костюмам Нелечка Лев, с которой мы дружим со времён «Короля Лира», бросает вязание и подбегает со своими помощницами. Они поправляют грим, меняют костюмы. Я оделся в костюм Холмса, готовясь дублировать Василия Борисовича на общих планах во время борьбы на земле, приёмов переворачивания и перебрасывания Мориарти. Они задают внутренний монтаж последующей сцены падения противников в пропасть. Пока актёры отдыхают, снимаем падение куклы. Лапшов, под нажимом Масленникова и Сергеева, поставил две камеры. Неслыханная роскошь для того времени. Ведь за камерой должен стоять оператор. А где его взять? Толя Лапшов доверяет ассистентам. Одна камера снимает почти фронтально, другая – чуть сбоку. С альпинистами на гору пошел администратор Жора Мауткин с ракетницей. Кричать бесполезно, даже по рации, которой, к тому же, и нет. Юра Бейлин с куклой вывешивается на краю скалы над струями водопада. Володя Субботин его страхует. |
|
 Каскадёры-альпинисты, мастера спорта СССР Юрий Бейлин и Владимир Субботин готовят трюк «обрыв Мориарти в пропасть» Перешли снимать падение со скалы. С Божией помощью сняли передвижение по узкому выступу над пропастью. Камни скользкие. Страховать трудно. Риск для актёров огромный, при том, что они не должны проявлять в кадре осторожность. Нервозность нарастала. Я догадался, что актёры просто опасаются упасть в пропасть. Юра Бейлин повесил верёвку на скале. Володя одел на меня альпинистскую «беседку». Повисел над пропастью сам, показал актёрам, что не так это и страшно. Высота – метров десять. Вполне хватит, чтобы не вернуться домой. Альпинисты Володя и Юра повисели на страховке над пропастью и сделали показательный «обрыв». Что ни говори, а от случайностей никто не застрахован и волнение оправдано. На нервах приготовились к съёмке. Актёры лежат на краю скалы, обнявшись, как родные братья.  Каскадёр-альпинист Владимир Субботин готовит страховку для обрыва В. Евграфова в «пропасть» Страховочные верёвки пропущены под костюмом и дают свободно двигаться. Но эта свобода создаёт ощущение отсутствия страховки и грохнуться в пропасть с этим ощущением – работа не для слабонервных. Водопад хлещет своими ледяными струями по лицам и спинам актёров. Шум стоит невероятный. Не слышно ни одного слова. Все переговоры на пальцах. Призыв ко вниманию осуществляется с помощью двухметровой бамбуковой палки. Про грим все и думать забыли, всё смыло. Актёров начинает колотить от холода. Можно? Можно. Теперь только бы плёнка этого единственного дубля не оказалась в браке. Но это мы узнаем через две недели, когда её проявят на студии. Мотор! Камера! Начали! Ливанов первым переваливается через край скалы в пропасть. Евграфов лежит на нём, обхватив его руками. Медленно, с большой опаской, актёры переваливаются через уступ скалы и летят в пропасть. Доли секунды, но как долго они тянутся, когда внизу бездна! Рывок страховочных верёвок. Повисли. Руки Ливанова хватаются за острые камни. Мориарти начинает сползать вниз. Рвётся рубашка на Холмсе и Мориарти, срываясь с него, летит вниз по дуге маятника, выпадая из кадра. Страховка держит актёров над пропастью. Стоп! Снято! |
  |
 Сергей Мишенёв и Николай Ващилин P.S. Прошло четверть века. Её Величество королева Великобритании Елизавета II наградила Василия Борисовича Ливанова орденом Британской империи за создание образа Шерлока Холмса. Известный фехтмейстер Сергей Мишенёв, возродивший в России борьбу бартитсу, рассказал мне, что в конце XIX века в Англии эта борьба была весьма популярна. Новомодное (когда-то) боевое искусство бартитсу, созданное Бартоном Райтом в самом конце XIX века, продержалось на плаву считанные годы. Академия бартитсу закрылась уже в 1903 году. Но именно в этом году детищу Райта суждено было сделать шаг в бессмертие. В рассказе Артура Конан Дойля «Пустой дом» бартитсу (по мнению Сергея Мишенёва в слегка ошибочном написании «баритсу») упоминается как некая загадочная японская борьба, которой владел сам Шерлок Холмс… Сергей рассказал мне, что его английский коллега, один из мировых лидеров современного бартитсу Тони Вульф, видел наш фильм о Холмсе и весьма высоко отозвался о поединке у Рейхенбахского водопада, отражающего уникальный стиль приёмов борьбы бартитсу.
|
Ранней весной 1979 года в кафе Ленфильма мы повстречались за чашечкой кофе с Игорем Масленниковым. Он предложил мне поучаствовать в их беседе с художником Марком Капланом о новом фильме про Шерлока Холмса. С Игорем Фёдоровичем мы познакомились в 1964 году на высших режиссёрских курсах у Григория Козинцева, где он учился, а я только хотел. Позже я снялся в его первом фильме «Завтра, третьего апреля», где сыграл Фантомаса. Потом ставил сцену драки рыцарей в «Ярославне, королеве Франции», где хорошо изучил пластику игравшего там Василия Ливанова. Василий Борисович проявил тогда чудеса трюковой подготовки и на правах профи влился в нашу команду. Он плотно держался в седле, фехтовал и дрался. Его противником в поединке с Чёрным рыцарем был призёр СССР и чемпион Ленинграда по самбо в тяжёлом весе Игорь Андроников. Упав с убитого коня, Вася вступал в неравный бой с великаном и, свалившись на землю, ловким приёмом ломал Чёрному рыцарю шею.
Через несколько дней мы уже жарко спорили в самолёте, несущем нас среди облаков к горным вершинам Абхазии. После виляний по ущелью на автобусе, мы приехали к водопаду, ещё не проснувшемуся от зимней спячки. За это время я начал склоняться к тому, чтобы поставить эту схватку с приёмами английского бокса. Прототипом мне послужила сцена поединка в ринге лорда Байрона из английского фильма 1972 года «Леди Каролина Лэм», жестокая и реалистичная.
Приехав в Ленинград, я подобрал в своей студии каскадёров Театрального института, в котором я имел честь служить доцентом, и начал репетиции. По темпоритму схватка делилась на две части. В первой атаки были молниеносными и решительными, полными желания быстрой и сокрушительной победы. Причём Мориарти атакует первым, внезапно и коварно, и удивляется, что не может быстро достичь цели и одержать победу. Это его обезоруживает. Холмс, как стена, от которой отлетают злобные ядра, отражает атаки, не нанося ответных решительных ударов. Во второй половине схватки, которая монтажно перебивается манёвром Мориарти по отвлечению доктора Ватсона, противники изрядно измотаны, в разорванных одеждах, ведут позиционную, тягучую борьбу за более выгодное положение по отношению к краю пропасти, которая их неминуемо ожидает. Отмерив примерное время и подобрав ряд подходящих приёмов, я начал черновые репетиции. Одновременно с этим я привлёк к репетициям своих старых знакомых альпинистов Володю и Юру, работавших со мной на «Сибириаде» Андрона Кончаловского, и дал им задание отрабатывать технику страховки каскадёров и актёров в сцене обрыва Мориарти. В цехе подготовки съёмок по моим чертежам начали изготавливать куклу профессора Мориарти, с шарнирными соединениями в суставах рук и ног, и примерно человеческого веса. Такая кукла, брошенная альпинистами сверху водопада и падающая в струях воды, по моему замыслу, будет прекрасно имитировать тело падающего Мориарти, ударяющегося о скалы. Выполнять такой трюк каскадёру мне казалось абсолютно бессмысленным.
На репетиции приезжал Игорь Масленников и оператор Толя Лапшов. Юрий Векслер, снявший первые серии, слёг с инфарктом. На репетициях Игорь Фёдорович увидел Витю Евграфова, снимавшегося у него в «Ярославне, королеве Франции» в роли монаха и не очень ему понравившегося. Вместо Ливанова на репетициях работал Саша Покрамович, каскадёр и студент актёрского курса Владимира Петрова. Воплощаемые ребятами в схватке образы Игорю Фёдоровичу от раза к разу всё больше нравились. А когда на репетициях в зале Театрального института появился Василий Ливанов, то в паре с Витей Евграфовым они очень выразительно смотрелись. Масленников утвердил Евграфова сначала на дублёра, а потом и на роль профессора Мориарти.
Нож появился накануне. По съёмочному плану был день освоения площадки. Но Игорь Фёдорович решил не упускать момент даром и снял несколько планов подготовки противников к поединку. Холмс писал записку Ватсону, разминал плечи и кисти рук для изощрённых уколов пальцами в болевые точки в стиле баритсу. Мориарти щедро распрощался со своей шляпой, намекнув Холмсу и зрителям, как глубока пропасть. И тут Масленников решил обозначить подлый характер профессора преступного мира тем, что Холмс, как ясновидящий, догадается о наличии у Мориарти ножа. Мысль поразила своей простотой. Пусть он ножом режет и колет Холмса, а тот применяет приёмы борьбы баритсу против ножа. Веселенькая поножовщинка?! Без репетиций?! Но я восстал. Трудно представить, чем могла кончиться такая импровизация! Решили, что Мориарти нож повертит в руке и великодушно выбросит в пропасть. Как честный человек! Вот только его стремительный полёт оператору заснять не удалось.
На следующее утро, 29 октября, группа подъехала к нашему отелю, и мы с Витей Сергеевым пошли за Ливановым в его номер. Василий Борисович пребывал в постели и маялся от температуры. Из носа у него текло, как из ведра. Пришёл Масленников и решил отменять съёмку. Я встал на колени. Это подействовало. Я понимал, что стечение таких обстоятельств в следующий раз могло произойти нескоро. И, как всегда в кино, пришлось бы довольствоваться тем, что подвернулось. И мы поехали на смертельную схватку. На схватку с дождём, со струями воды, с размокающим гримом, мокрыми костюмами, с брызгами в камеру, с мокрыми скользкими скалами. Водитель проклинал меня, виляя по мокрому серпантину. Масленников ждал – что будет. В конце концов, отменить съёмку никогда не поздно. В те роскошные времена доснимали сцены и спустя год. Государственные деньги не очень-то экономили.
Моросил мелкий дождь. Группа сидела в автобусе. Мы начали репетировать в спортивных костюмах. Больше всего меня волновала фаза имитации Евграфовым потери равновесия и выход после неё в боевую стойку для атаки. В такой напряжённый момент Витя заявил, что не будет этого делать, что ему это не нравится и вообще... Вообще значило, что я дурак, а он здесь главный. Я прошипел угрозу. Вася меня поддержал. Мы его сломали. Через час прояснилось. Альпинисты Юра Бейлин и Володя Субботин начали восхождение на вершину скалы с куклой Мориарти. На тренировках подъём продолжался два часа. Как-то получится сегодня? Скалы после дождя скользкие.
Мотор! Камера! Вместо «Начали!» – ракета. Кукла летит в струях воды, бьётся о скалы, отлетает, переворачивается. Ну прямо как живой Мориарти. Теперь осталось только молиться, чтобы плёнка этого единственного дубля не оказалась бракованной. Но узнаем мы это только через две недели, когда плёнку проявят на фабрике Ленфильма. В то место, где мы отдыхали и снимали куклу, при монтаже будет вставлена сцена разговора в гостинице с обманутым Ватсоном.
Начинаем снимать продолжение драки. Захват Холмса сзади и подталкивание к краю пропасти. Сцена снимается у скалы, предполагая, что это на краю пропасти. Для этого сняли край обрыва и бешеные струи водопада, улетающие в бездну. При монтаже это создаст у зрителей чувство опасности. Холмс, подталкиваемый сзади профессором к краю пропасти, скручиванием бросает Мориарти и тот эффектно отлетает, скользя по гальке. Мориарти с маниакальной настойчивостью бросается на Холмса, прижатого к скале. Холмс выставляет ногу, останавливая его атаку, бьёт Мориарти о скалу головой. Захват за горло, освобождение скручиванием руки за спину. Если говорить о восточных единоборствах, то это приёмы из ай-кидо. Хотя в ай-кидо они пришли из более раннего китайского искусства боя – кемпо.