Приключения Шерлока Холмса
и доктора Ватсона

1 серия. «КОРОЛЬ ШАНТАЖА»

в купе поезда
Ватсон: – Меня мучает только один вопрос. Ведь для меня это очень важно, если я соберусь написать об этом деле. Как вы догадались, что он был отравлен?
Холмс: – Баранина под чесночным соусом.
Ватсон: – Какая баранина?
Холмс: – Под чесночным соусом. На ужин в этот вечер была баранина под чесночным соусом.
Ватсон: – Признаться, я всё-таки не понимаю, при чём здесь баранина?
Холмс: – Элементарно, дорогой Ватсон. Порошок опиума вовсе не безвкусен.
Ватсон: – А-а-а... Порошок опиума!
Холмс: – Да! Чесночный соус – именно то, что хорошо отбивает запах опиума. Ватсон! А вот ещё одна очень странная смерть. Послушайте! "Вчера на сорок втором году жизни в родовом замке Глен внезапно скончался лорд Кристофер Хаксли. Смерть последовала от сердечного удара. Безутешная вдова, леди Хаксли, застала своего покойного мужа в кабинете..."
Ватсон: – Я не понимаю, почему странная?
Холмс: – Внезапность, Ватсон. Внезапность!
в гостиной 221b
Холмс: – А у нас побывал рабочий. Значит, в доме что-то не в порядке. Так и есть. Вот следы от его башмаков, как раз напротив газового рожка. А где миссис Хадсон? Миссис Хадсон!
Ватсон: – Доброе утро!
Холмс: – Доброе утро!
Хадсон: – Доброе утро, джентльмены. Рада, что вы живы и здоровы. Завтрак будет через полчаса.
Холмс: – Миссис Хадсон, мы должны вам два с половиной шиллинга за ремонт газового рожка.
Хадсон: – Полтора, мистер Холмс.
Холмс: – Ай-яй-яй-яй-яй, миссис Хадсон! Судя по тому, сколько времени провёл здесь этот парень, два с половиной он заработал честно.
Хадсон: – Он был слишком болтлив.
Холмс: – Вы думаете? А по-моему, он был просто весельчак. Вы посмотрите только, какие забавные рожи он нарисовал на пыльной крышке моего секретера!
Хадсон: – Эта пыль, мистер Холмс, всецело на вашей совести. Вы же совершенно не даёте мне убирать в вашей комнате! И поэтому может здесь появиться пыль.
Холмс: – Миссис Хадсон! Если б была моя воля, я бы вообще запретил уборку. Всем, всегда и везде! Ваша уборка, миссис Хадсон, равносильна скалыванию иероглифов с египетских камней. После вашей уборки все египтологи остались бы без работы. Их взорам предстали бы... совершенно гладкие камни без всяких признаков информации. Письмо?
Хадсон: – Оно ждёт вас со вчерашнего дня.
Холмс: – Со вчерашнего утра, если вы не трогали газеты.
Ватсон: – Я прихожу к заключению, что своей наблюдательностью и редким искусством в построении выводов вы обязаны систематическим упражнениям. Ваш метод дедукции ежеминутно совершенствуется. Ежеминутно!
Холмс: – Я думаю, что здесь свою роль сыграла наследственность.
Ватсон: – А в вашем роду разве уже бывали сыщики?
Холмс: – Нет. Но моя бабушка была сестрой французского художника Верне. Вы знаете, Ватсон, когда артистичность в крови, она... она порой принимает самые причудливые формы.
Ватсон: – А почему вы считаете, что это свойство у вас по наследству?
Холмс: – Потому что мой брат Майкрофт обладает этим свойством в значительно большей степени, чем я. Это, кстати, его письмо.
Ватсон: – Иногда вы меня удивляете своей заносчивостью, а иногда излишней скромностью. Публика и полиция никогда не слыхала о сыщике Майкрофте Холмсе.
Холмс: – Дорогой Ватсон, если я вам говорю, что мой брат более наблюдателен, вы должны мне верить на слово.
Ватсон: – Он младше вас?
Холмс: – Старше на семь лет.
Ватсон: – Почему он неизвестен?
Холмс: – Он очень известен.
Ватсон: – Где?
Холмс: – В своем кругу.
Ватсон: – В каком?
Холмс: – Например, в клубе "Диоген".
Ватсон: – "Диоген"? А что это за клуб?
Холмс: – Хм. Это самый молчаливый клуб Лондона. Там запрещены любые разговоры. После нарушения этого правила болтун исключается из клуба. Майкрофт там является одним из членов-учредителей. Я каждый раз убеждался, что обстановка там... самая успокаивающая! Я сейчас туда отправляюсь, не хотите составить мне компанию?
в клубе "Диоген"
Холмс: – Это специальная комната для посетителей. Здесь можно разговаривать. Познакомьтесь, Ватсон, мой брат Майкрофт.
Майкрофт: – Рад с вами познакомиться, доктор. С тех пор, как вы стали биографом Шерлока, мне нет отбоя от вопроса – родственник я или однофамилец знаменитого Холмса? Кстати, Шерлок, я ждал тебя на прошлой неделе, чтобы обсудить тот случай в Мэнор-хаусе. Мне казалось, что у тебя будут затруднения с ним.
Холмс: – Мы его разрешили. Мы с Ватсоном только что оттуда.
Майкрофт: – Чесночный соус?
Ватсон: – Да-да, чесночный соус. Чтобы отбить запах опиума.
Майкрофт: – Угу. Я предполагал это с самого начала. Какой любопытный тип...
Холмс: – Маркёр? Который беседует со швейцаром?
Майкрофт: – Маркёр? Хм. Да, пожалуй. Правое плечо развито сильнее, левый карман испачкан мелом. Склонен к простуде.
Холмс: – Особенно весной.
Майкрофт: – Не женат.
Холмс: – Скорее вдовец.
Майкрофт: – Согласен. Но не более трёх лет.
Холмс: – Согласен. Однако, имеет ребенка.
Майкрофт: – Детей, мой мальчик, детей. Мальчика и старшую девочку.
Холмс: – Но собирается жениться вторично.
Майкрофт: – Несмотря на подагру.
Ватсон: – Но чёрт возьми!...
Холмс: – Вот вы и убедились, дорогой Ватсон, что из Майкрофта мог бы получиться великолепный сыщик, если бы он всему на свете не предпочитал тишину и мягкое кресло в этом клубе.
Майкрофт: – Однако, и здесь нельзя скрыться от печальной действительности. Я позвал тебя, Шерлок, по очень важному делу. Никто из посторонних – кроме вас, конечно – не должен знать об этой истории. И полиция тем более. Леди Ева Брэкуэл просила меня об этом.
Ватсон: – Брэкуэл? Брэкуэл...
Майкрофт: – Не трудитесь. Её пока знают немногие. Это одна из самых красивых девушек, начавших в этом году выезжать в свет. Её свадьба с герцогом Доверкором назначена на той неделе.
Холмс: – Очень мила.
Майкрофт: – Однако есть несколько неосторожных писем. Именно неосторожных, посланных ею одному бедному эсквайру. Письма похищены одним негодяем, имя которого...
Холмс: – Чарльз Огастес Милвертон.
Майкрофт: – Да, он. Этих писем достаточно, чтобы расстроить свадьбу. Милвертон передаст их герцогу, если ему не будет заплачена крупная сумма денег.
Холмс: – Чудовище.
Майкрофт: – У леди Брэкуэл денег нет. Поэтому я прошу тебя, займись этим делом сам, Шерлок.
Ватсон: – Милвертон? Милвертон...
Холмс: – Это король шантажа. Он играет на людских пороках, ошибках и слабостях. На его счету много жертв.
Майкрофт: – Займись этим делом, я прошу тебя, мой мальчик.
в гостиной 221b
Ватсон: – Чарльз Огастес Милвертон. "Зайду в десять вечера. Си. Эй. Эм."
Холмс: – Так! Значит, уже кто-то сообщил ему о нашем разговоре, хотя мы разговаривали в клубе молчальников. Ватсон! Интересно, что вы скажете об этом джентльмене?
Ватсон: – Я полагаю, это его визитная карточка.
Холмс: – Правильно. На этого господина работает весь преступный мир Лондона. Он ведёт свои дела, не скупясь. Однажды он заплатил семьсот фунтов лакею за записку в две строчки. Результатом было самоубийство главы семьи и разорение целой фамилии.
Хадсон: – Проходите, он наверху.
Милвертон: – Представляю, как вы удивлены, мистер Холмс.
Холмс: – Ничуть. Швейцар из клуба "Диоген" сообщил вам?
Милвертон: – Нет. Один знакомый маркёр. Этот джентльмен?...
Холмс: – Мой друг и коллега доктор Ватсон.
Милвертон: – Дело нашей клиентки такое щекотливое...
Холмс: – У меня нет секретов от доктора Ватсона.
Милвертон: – Ну, значит, мы можем начать. Как я понимаю, вы теперь действуете от имени леди Евы. Уполномочила она вас принять мои условия?
Холмс: – Какие ваши условия?
Милвертон: – Семь тысяч фунтов.
Холмс: – А в случае несогласия?
Милвертон: – Дорогой сэр, мне тяжело обсуждать этот вопрос. Но если деньги не будут уплачены четырнадцатого, то, конечно, восемнадцатого свадьбы не будет.
Ватсон: – Мы посоветуем леди Еве рассказать всё своему будущему мужу и положиться на его великодушие.
Милвертон: – Ха-ха-ха-ха... Вы, очевидно, плохо знаете герцога.
Холмс: – В письмах нет ничего дурного.
Милвертон: – А... Они бойкие, очень бойкие. Леди писала прелестно. Но уверяю вас, герцог Доверкорский не сумеет оценить стиля. Впрочем, если вы находите, что ваша клиентка только выиграет, если её письма будут у герцога, то, конечно, с вашей стороны было бы безумием платить за них такую большую сумму. И покончим на этом.
Холмс: – Не торопитесь. Мы, конечно, сделаем всё, чтобы избежать скандала.
Милвертон: – Я не сомневался, что вы именно так подойдёте к делу.
Холмс: – Но мы же с вами знаем, что леди Ева – небогатая женщина.
Милвертон: – То, что вы говорите о средствах леди, правда. Но подумайте, этот брак – такой подходящий случай для её близких и родных, чтобы что-нибудь сделать для неё. Они будут думать о свадебном подарке – объясните им, что эта связка писем доставит ей больше удовольствия, чем все лондонские вазы и канделябры.
Ватсон: – Не кажется ли вам, мистер Милвертон, что ваша деятельность, мягко говоря, аморальна? Я уже не говорю о законной стороне вопроса, но чисто по-христиански!...
Милвертон: – Бросьте, бросьте ваши проповеди, достопочтенный доктор! Кто, как не я, стоит на страже семьи и брака! Вот, это принадлежит... Впрочем, не буду нескромным, пока записка ещё не в руках мужа этой дамы. Но заметьте, стоит этой даме обменять свои бриллианты на ничтожную сумму, и семья будет сохранена. А помните внезапный разрыв между мисс Майлс и полковником Доркингом? "Морнинг Пост" сообщила об этом за два дня до свадьбы. И ведь каких-нибудь тысяча двести фунтов могли спасти и этот брак. Я уже не говорю о том, как неверные и упрямые жёны отправляют на тот свет своих доверчивых мужей. Когда лорд Кристофер Хаксли узнал о проделках своей супруги...
Холмс: – Мы читали "Таймс".
Милвертон: – Да? Ха-ха-ха-ха-ха... У этого полного сил сорокалетнего мужчины оказалось слабое сердце. Увы! Кто же в этом виноват? Неужели я?
Ватсон: – Честно говоря, я этого не понимаю. Зачем же губить людей, если это не приносит никакого дохода?
Милвертон: – Вот вы и ошиблись. Огласка косвенным путём мне тоже очень полезна. У меня наклёвывается восемь-десять подобных случаев. Если пойдёт слух, что я строго наказал, скажем, леди Еву, то другие будут более благоразумными. Понимаете?
Холмс: – Ватсон... Давайте посмотрим, что у этого негодяя в карманах.
Милвертон: – Чтоо?! С подобным обращением я сталкиваюсь довольно часто! Но поверьте, из этого ничего хорошего не выходило! Если я применю оружие, закон будет на моей стороне. К тому же, я не так глуп, джентльмены, чтобы носить письма в карманах. Я ожидал от вас чего-нибудь более оригинального, мистер Хооумс!
в клубе "Диоген"
Холмс: – Дорогой брат, мы допустили две непростительнейших ошибки! Во-первых, вместо того, чтобы поражать милейшего доктора Ватсона нашими гениальными фамильными способностями, нужно было просто трезво взглянуть на маркёра, который беседовал со швейцаром. И во-вторых, разговаривать в клубе, где все молчат, это...
Майкрофт: – Это то же самое, что кричать тогда, когда можно говорить тихо.
Холмс: – Именно, именно! И в результате Милвертон сделал ход первым. Он застал меня врасплох, безоружным, без фактов и доказательств. Я не привык так работать, и я умываю руки!
Майкрофт: – Значит, по-твоему, нужно искать деньги?
Холмс: – Так будет лучше!
Майкрофт: – И нет никакого другого выхода?
Холмс: – По-моему, нет!
Майкрофт: – И всё-таки жаль бедную девушку!
у забора Милвертона
Агата: – Эскот, ну не надо...
Переодетый Холмс: – Причём тут Чарли! Если он к тебе сунется, я его прихлопну, как муху! Просто в лоб! И без выходного пособия. Просто сразу в лоб и без выходного пособия!
Агата: – Эскот, ты этого не сделаешь.
Переодетый Холмс: – А я тебе говорю, сделаю. Раз сказал сделаю, значит сделаю. Нора! Нора! (хихикает)
Агата: – Ну тебя!
в гостиной 221b
Ватсон: – Усадьба Милвертона Аплдор-Тауэрс действительно похожа на неприступную крепость. Унылые, печальные улицы с однообразными домами, и вдруг, среди этого – старинный дом! Нет! Да! Замок! В глубине сада. Его окружает высокая, потрескавшаяся от солнца, поросшая мхом, каменная стена, которая...
Холмс: – Ясно. Все ясно, Ватсон. Высокая каменная стена. Дальше.
Ватсон: – Совершенно верно. Но кроме стены. Во-первых, я увидел там уже известного нам маркёра.
Холмс: – Интересно.
Ватсон: – Во-вторых, столкнулся с одним очень нахальным типом, который, мне кажется, заподозрил что-то неладное, потому что он...
Холмс: – В лоб! И без выходного пособия! Каждого в лоб!
Ватсон: – Ну, знаете, Холмс!...
Холмс: – Это ещё не самое худшее! Дело в том, что я обручён! Да! Невеста – горничная Милвертона, её зовут Агата. Очень милая, добрая девушка.
Ватсон: – Зайти так далеко!
Холмс: – Да, для неё я лудильщик! По имени Эскот. Дела мои процветают.
Ватсон: – Но девушка, Холмс!
Холмс: – Мы только прогуливали собаку и беседовали. Зато я знаю дом Милвертона, как свои пять пальцев. А потом, у меня есть счастливый соперник – истопник по имени Чарли. Он тут же займет моё место, как только я исчезну со сцены. Спасибо вам за ценные сведения, маркёра я не заметил. Полюбуйтесь, Ватсон. Первоклассный воровской набор. Алмазы для резания стекла, никелированная фомка, набор отмычек – вообще предметы, порождённые прогрессом цивилизации. А здесь, взгляните. Это же прелесть! Потайной воровской фонарь. Я отправляюсь грабить Милвертона. Я всегда говорил вам, Ватсон, что из меня вышел бы неплохой грабитель. А здесь такая заманчивая возможность.
Ватсон: – Но поимка, арест! "Холмс в руках Милвертона!" Неужели вы, вы – Холмс, не можете найти иного пути?
Холмс: – Иного пути нет. Потом, я совершу преступление только в глазах закона. С моральной точки зрения мой поступок оправдан.
Ватсон: – Не уверен.
Холмс: – Не уверены... А зачем тогда, чёрт возьми, вы бросились помогать мне, когда я собирался насильно пошарить в карманах этого негодяя? Вы, кажется, хотели убить его стулом?
Ватсон: – Но риск! Риск!
Холмс: – Джентльмен не должен думать о риске, когда женщина просит о помощи.
Ватсон: – А может быть, эти письма уже переданы.
Холмс: – Нет. Он ждёт. Он думает, что я вышел из игры. Если сегодня ночью я не добуду письма, завтра он погубит несчастную леди Еву Брэкуэл.
Ватсон: – Когда мы отправляемся?
Холмс: – Боюсь, что вы не сможете мне помочь.
Ватсон: – Почему вы так думаете? Не только вы обладаете чувством собственного достоинства и сострадания к несчастным.
Холмс: – Хорошо. Мы долго жили под одной крышей, теперь, если не повезёт, будем делить одну камеру. У вас есть бесшумная обувь?
Ватсон: – Есть, конечно. Теннисные туфли.
Холмс: – А маска?
Ватсон: – Можно вырезать, даже две. Из чёрного шёлка.
Холмс: – Браво, доктор! Вы прирождённый грабитель!
возле усадьбы Милвертона
Холмс: – Документы в сейфе, сейф в кабинете, кабинет примыкает к спальне. У Милвертона, как у всякого убеждённого негодяя, прекрасный сон. Агата это подтверждает. Всё правильно. Половина одиннадцатого.
Ватсон: – Ну что же, пора надевать маски.
Холмс: – Нет. Маски мы оденем, когда перелезем через стену. Держите инструменты.
(лает собака)
Это Нора. Не бойтесь. Мы очень любим ванильные сухари. Ап! Лови! Нора, ещё! Прыгайте за мной, Ватсон.
Ватсон: – Нора! Нора!
Холмс: – А теперь, когда нас признали, можно одеть маски.
Это вторая дверь в кабинет. Она, к сожалению, закрыта на засов. Зайдём с тыла. Там оранжерея, куда выходит гостиная.
в оранжерее Милвертона
(лает Нора)
Холмс: – Чёрт! Я порезал палец.
Попугай: – Добро пожаловать! Пожаааловать!
Ватсон: – Он нас увидел. Попугай.
Холмс: – Накройте его платком. Быстро!
в кабинете Милвертона
Ватсон: – Дверь в сад открыта.
Холмс: – Странно. Не будем терять время. Ватсон!
Ватсон: – А...
Холмс: – Немедленно вытирайте! У вас есть платок?
Ватсон: – Оставил на попугае.
Холмс: – Возьмите мой.
Милвертон: – Я буду у себя в кабинете!
Входите! Там открыто. Вы опоздали на полчаса и лишили меня, милая, ночного отдыха. Надеюсь, я буду вознаграждён за это? Вы что, не могли придти раньше? Ну не могли, так и не могли. Вы говорите, что графиня немилостиво обращается с вами. Ну, теперь у вас есть возможность расквитаться с ней. Не так ли? Да что с вами, девушка? Что вы дрожите? Возьмите себя в руки! Ну! Вот так. А теперь к делу. Вы сообщили, что имеете пять писем, компрометирующих вашу хозяйку. Вы желаете их продать, я желаю их купить. Не так ли? Остаётся определить цену. Я, конечно, должен посмотреть письма – действительно ли это то, что надо. Господи! Да вы ли это?!
Леди Хаксли: – Да, это я.
Милвертон: – Хм!
Леди Хаксли: – Несчастная, которую вы погубили.
Милвертон: – Вы были так упрямы! Зачем было доводить дело до крайности? Уверяю вас, по собственному желанию я и мухи бы не обидел. Но всякий человек по-разному зарабатывает свой хлеб. Что же мне оставалось делать? Я назначил цену. Она была вам по средствам. Но вы не захотели платить!
Леди Хаксли: – И тогда вы послали письма моему мужу. И сердце его не выдержало. Он умер. Умер благороднейший человек. Помните ту ночь, когда здесь, в этом кабинете, я на коленях просила вас о милосердии. А вы только смеялись тогда. Вы и теперь смеётесь. Только губы у вас дрожат. Трус. Вы думаете, что больше никогда не увидите меня здесь, но теперь-то я знала путь.
Милвертон: – Не воображайте, что вы испугали меня! Стоит мне крикнуть – появятся слуги и попросят вас. Но я буду снисходителен к столь сердитой леди. Ведь гнев ваш так прекрасен! Уходите сами! И кончим этот разговор!
Леди Хаксли: – Вам не удастся больше погубить ничью жизнь, как вы погубили мою. Вы не будете больше терзать сердца, как терзали моё. Я спасу мир от ядовитой гадины. (стреляет)
Ватсон: – Убила...
Голоса прислуги: – Стреляли, да? Ломайте. Эй!
(колотят в дверь)
в саду Милвертона
Голоса прислуги: – Посмотрите за домом! Никого нет. Да вот они, вот!
Садовник: – Стой! Бросай оружие! Ах, мерзавцы! Попался! Проклятье! Сюда! Сюда, здесь они! Сюда!
Голоса: – Упустили! Они вот в той стороне! Туда! Да туда я бегал! Посмотрите налево! Левее смотрите!
Холмс: – А где ваша туфля, Ватсон? По-видимому, там же, где ваш носовой платок. В руках полиции!
в гостиной 221b
Холмс: – На платке были ваши инициалы?
Ватсон: – К счастью, нет.
Холмс: – Будем надеяться, что все кончится благополучно. Главное, что леди Ева в безопасности. Я ведь тоже не безгрешен. Там на стекле в оранжерее остались следы моей крови.
Хадсон: – К вам полиция, джентльмены!
Лестрейд: – Здравствуйте, мистер Холмс, здрасьте, доктор.
Холмс: – Доброе утро, инспектор.
Лестрейд: – Скажите, пожалуйста... Вы не очень заняты?
Холмс: – Нет, не очень. Садитесь, пожалуйста.
Лестрейд: – Нет-нет, спасибо, я постою.
Холмс: – Присядьте, инспектор!
Лестрейд: – Я совсем ненадолго. Мистер Холмс, видите ли, случилось забавное происшествие. Случилось оно ночью в Хемпстеде. Забавное, потому что, ну как бы одно преступление наслаивается на другое.
Холмс: – Господи, что там произошло?
Лестрейд: – Мистер Холмс, я знаю, вы любитель таких дел. А? Я в этом абсолютно уверен. Это убийство без всяких следов грабежа. Такие дела ведь вам действительно по душе, мистер Холмс?
Холмс: – И да, и нет. Зависит от подробностей.
Лестрейд: – Ну да, от подробностей... Это замечательное, это драматическое убийство со всеми подробностями! Это очень и очень любопытное... двойное...
Холмс: – Говорите, говорите инспектор.
Лестрейд: – ...двойное преступление. Я был бы очень обязан вам, если бы вы подъехали в Аплдор Тауэрс и кое-что там уточнили, мистер Холмс, а? Конечно, мы с некоторых пор наблюдали за убитым. Это был изрядный негодяй. В своём сейфе он хранил компрометирующие бумаги, которыми шантажировал. Но после убийства они были все сожжены, и не взято было не единого ценного предмета. Значит, из всего этого следует, что преступники были люди из общества!
Холмс: – Преступников было несколько?
Лестрейд: – Двое. У нас много вещественных доказательств и улик. Кровь на стекле, теннисная туфля, отпечатки их следов, носовой платок...
Холмс: – Да, улик действительно многовато.
Лестрейд: – Да, мы их чуть не поймали. Даа! Первый оказался проворным, а второго садовник схватил, но он вырвался и оставил туфлю. Ну, это был мужчина среднего роста, крепкого телосложения, с широким лицом, рыжими усами и в маске.
Холмс: – Вы знаете, инспектор, настолько неопределённые приметы. Они подойдут кому угодно. Скажем, Ватсону.
Лестрейд: – Ха-ха-ха! Мистер Холмс!
Ватсон: – Вы мне льстите, инспектор.
Лестрейд: – А? Точь-в-точь. Хе-хе-хе... Да!
Холмс: – Боюсь, инспектор, что я не сумею вам помочь. Во-первых, у меня много дел. Во-вторых, у вас достаточно улик, вы сами разберётесь. И главное – я знал этого Милвертона. Это был один из самых мерзких людей в Лондоне. Надеюсь, он наказан по справедливости. Я не возьмусь за это дело.
Лестрейд: – Ну что ж, мистер Холмс! Если у меня возникнут вопросы, я обращусь к вам. До свидания.
Холмс: – Рад буду помочь.
Лестрейд: – До свидания, мистер Холмс.
Ватсон: – Чёрт возьми!...
Холмс: – Нет, действительно, чёрт знает что! Всю жизнь распутывать преступления и не научиться самому заметать следы!
Хадсон: – Мистер Холмс, вам письмо.
Холмс: – Благодарю вас. "Уважаемый блюститель закона! Вы преступили черту. Берегитесь. М".
Ватсон: – Лестрейд не так глуп. Эта записка – дело его рук. Думаю, что и туфлю в камине он заметил. Дааа... Мы основательно завязли в этом деле, Холмс.
Холмс: – Дело только начинается, и Лестрейд здесь совершенно ни при чём. А где наш справочник "Весь Лондон" за этот год?
Ватсон: – Буква Эм?
Холмс: – Нет, буква Эйч. Лорд Кристофер Хаксли. Найдите его адрес.
в доме леди Хаксли
Леди Хаксли: – Мы не звали полицию.
Холмс: – Мы не из Скотленд-Ярда, миледи. Мы – частные лица.
Леди Хаксли: – Мой муж, слава Богу, умер своей смертью. Частные детективы нам тоже не нужны.
Холмс: – Я не буду злоупотреблять вашим временем, миледи, и сразу перейду к делу. Сегодня утром мы с моим другом доктором Ватсоном получили письмо, содержание которого вас вряд ли заинтересует, но подпись может оказаться вам знакомой. Это литера "М" из четырёх перекрещенных сабель. Вам знакома эта монограмма?
Леди Хаксли: – Я вас не понимаю.
Холмс: – Видите ли, миледи, в Лондоне достаточно мошенников, которые интересуются знатными и богатыми фамилиями. Наша цель одна – уберечь вас от шантажа и вымогательств.
Леди Хаксли: – Я в первый раз вижу эту монограмму.
Холмс: – Вы в этом уверены?
Леди Хаксли: – Так же, как и в том, что вы напрасно теряете время, джентльмены.
в гостиной 221b
Хадсон: – Я даже забыла, как выглядит нормальный лондонский почтальон. От вашей почты, джентльмены, меня всякий раз бросает в дрожь. То письмо приносят какие-то оборванцы, то оно влетает в окно вместе с камнем, то ваш брат Майкрофт присылает депешу с лакеем таким важным, словно он из Бэкингемского дворца. Утром какое-то волосатое чудовище сунуло записку под дверь, а за минуту до вашего прихода прибежал какой-то человек, буркнул что-то неразборчивое, кинул конверт и бросился бежать!
Холмс: – Где конверт?!
Хадсон: – Там, в прихожей. Я думаю, что там бомба. Ну, на мистера Холмса я давно махнула рукой, но вы, доктор!...
Холмс: – Леди! Леди во всём. Вот то, что я у неё просил и что получил неизвестно с кем. Какая женщина! Какое самообладание! Какой здравый смысл!
Ватсон: – Таак... Какие-то иероглифы.
Холмс: – Прекрасно, Ватсон! Впереди расшифровка. И пусть мне позавидуют все британские египтологи!

 

назад
221b.ru
вперёд